Форма сеансов психоанализа сама по себе довольно расхожая, но применительно к «Кроткой» Достоевского работает двояко, и дает неожиданный содержательный результат. Ответы на вопросы специалиста, да еще в присутствии третьего лица (ассистента) — совсем не то же самое, что внутренний монолог: сам себе герой, несомненно, исповедуется, и даже если обманывает — то опять же сам себя; тогда как в кабинете у врача на оплаченном сеансе тот же текст, те же мысли, признания могут звучать и как честная попытка разобраться в себе, и как старание себя оправдать, обмануть собеседника, и даже вовсе как рисовка, самолюбование.

В этом плане, при всей разнице, противоположности метода и стилистики, «Кроткие» Скворцова перекликаются не столько с ближайшим аналогом, «Кроткой» в МТЮЗе (при том что, оказывается, Ирина Керученко вроде бы задумывала изначально именно с Владимиром Скворцовым постановку, где в итоге гениально сыграл Игорь Гордин) — слишком разные подходы к освоению материала; сколько с «Преступлением и наказанием» Богомолова, где в центре так же оказывается герой, вроде бы в чем-то признающийся, но что на деле совершивший и что в глубине чувствующий — поди пойми: